Shandi (shandi1) wrote,
Shandi
shandi1

Тыва и ее шаманы. Часть вторая

Верховный шаман
Продолжение. Начало здесь.

- Повтори, как тебя зовут. Со мной нежнее говорить надо.
Монгуш Борахович Кенин-Лопсан, доктор исторических наук и Верховный шаман Республики Тыва, сидит в маленьком деревянном доме в самом центре Кызыла. Здесь он работает уже 48 лет, и попасть к нему, при некотором везении, может любой желающий. Дверь открыта, в прямом и переносном смысле. Домик принадлежит республиканскому музею, и сам обладатель звания «Живое сокровище шаманизма», присвоенного Американским фондом шаманских исследований, действительно выглядит как живой экспонат, олицетворение десятков поколений сибирских шаманов, умевших выживать и сохранять свое ремесло в самых невероятных условиях.
- Слышу я плохо. А вот зрение до сих пор острое.
Глаза шамана и вправду глядят с нестарческой ясностью. Ему 86 лет, он сед, как лунь, но до сих пор каждое утро ходит на работу. Разумеется, в те дни, когда не читает лекции где-нибудь в Австрии или США. Шаманы живут долго – в собранной Кенин-Лопсаном книге мифов некоторым рассказчикам под сотню лет.
- Когда я впервые приехал в Америку, мне сразу предложили остаться. Сан-Франциско, кажется. Знаешь такой город? Там много кто интересуется шаманизмом. Конгресс был, одних китайцев человек пятьсот приехало. Обещали дать американское гражданство. Я все думал, как это. Но мне один друг объяснил, что тогда все мои знания и культура будут принадлежать США. И я вежливо так, спокойно отказался.
Он дает мне горсть камушков – крупных, светлых, почти одинаковых. Совсем не похожих на те, что вчера были у шаманки.
- Отдай судьбу!
Я послушно пересыпаю камни в его ладони. Шаман раскладывает их на столе, попутно сверяясь с листочком, на котором записаны мое имя, адрес и дата рождения.
- Ты ведь кролик? Кроликов лекарства не берут. Лес, природа – твое лекарство. Как заболеешь – уезжай из города, и все само пройдет. О Тыве ты напишешь три статьи. Здесь твоя душа раскроется. Говори, с кем хочешь, никого не бойся. Все будет хорошо. А в Монголии душа останется закрытой. На коне там будешь скакать…
Когда я предложил переслать материалы в музей по электронной почте, Кенин-Лопсан покачал головой:
- Я – человек сталинской эпохи. Никаких интернетов не знаю. Вот, видишь – старый телефон, его мне достаточно.
Шаманизм и сталинская эпоха – это сочетание показалось мне удивительным. Равно как и то, что в главном музее республики с брежневских времен работал практикующий шаман. Некоторую ясность внесло краткое жизнеописание моего собеседника.

Родился будущий Верховный шаман 10 апреля 1925 года, в маленькой деревне у реки Хондергей. Начинал юноша как поэт и переводчик Пушкина на тувинский язык, еще до присоединения республики к России в 1944 году. Затем – Восточный факультет ЛГУ, преподавание в училище, сбор фольклора, первый большой роман и последовавшие за ним десятки книг, названных в одной из рецензий странным, но звучным словом «этноэпические»…
Где же в этой действительно советско-сталинской биографии то, что после падения Советского Союза прославило Кенин-Лопсана в столь необычной ипостаси? Ведь даже описание шаманских обычаев тогда не слишком приветствовалось. Как выживали шаманы, приспосабливаясь к государственному атеизму, подобно тому, как они веками приспосабливались к изменчивой природе и прихотям баев?
Думаю, ответ дает одна из старых фотографий в краеведческом музее Кызыла. На ней изображен типичный шаман во время ритуала (лицо искажено, на голове – венец из орлиных перьев, в руках вибрирует бубен). Надпись под снимком гласит: “Ученый-этнограф проводит имитацию вызова дождя”. Вероятно, по просьбе жадных до научных знаний жителей деревни, которая, в силу странного совпадения, страдала от жестокой засухи.
- Не ценят меня по-настоящему, - пожаловался мне тот, кого в Республике Тыва признали Человеком столетия. – Вот лет через двадцать поймут…
Он качает головой.
- На стуле, где ты сейчас сидишь, до тебя сидели Далай-Лама и представитель Клинтона. Великие люди! Ельцин три раза сидел.
Шаман с видимым удовольствием произносит названия высоких титулов и регалий. Их у него много, от официальных российских орденов до самых экзотических званий. Есть и титулы-прилипалы вроде звания академика пресловутой Нью-Йоркской Академии Наук.
- А как Вы с Далай-Ламой познакомились?
- О, это смешно получилось. Во время его визита в Тыву выяснилось, что он давно уже читал мои труды. Ему их в Лондоне передали. Пообщались мы с ним. Интересный человек, очень образованный.
На фотографиях в музее – Монгуш Кенин-Лопсан в Австрии, на съезде психотерапевтов, проводит лекцию о лечебном эффекте звуков бубна. Другой век, другая страна. На смену шаманам-этнографам пришли шаманы-психотерапевты.
- Я и сейчас должен был в Америку ехать, но что-то ноги не ходят.
Он аккуратно прячет листок с моим именем и координатами в картотеку. Напротив фамилии – изображения камушков, как они легли во время гадания.
Денег он с меня не берет, но в конце аудиенции я покупаю за тысячу рублей книгу мэтра. Кенин-Лопсан пишет мне длинное посвящение (в Америке моя подпись пять долларов стоит, а тебе – бесплатно дам!) и ставит сразу две печати. Одна – основанного им шаманского центра «Дунгур», другая – на которой написано его имя и звания: «Доктор исторических наук, Пожизненный президент тувинских шаманов, Человек века».
- Правой бери! – поправляет он меня, протянувшего за книгой левую руку.
- А можно Вас сфотографировать? – осторожно спрашиваю я, памятуя, как негативно реагируют на камеру некоторые шаманы.
- Что ж, давай, - говорит он, оценивающе поглядев на меня.
Я достаю фотоаппарат и делаю пару снимков.
- Работай, работай! – подбадривает меня Верховный шаман.
Он то приветливо улыбается, то придает лицу суровое, даже высокомерное выражение.
- Плохо работаешь! Давай, старайся! Работай!
Видно, как нравится ему это слово.
Мы оба раздухарились. Я едва успевал менять ракурсы, включать и выключать лампочки для смены освещения (в этом мне помогал сам шаман, имевший, по-видимому, немалый опыт общения с фотографами). Кенин-Лопсан оживился, глаза загорелись. Он швырнул на стол свою маленькую круглую шапочку и задорно встряхнул седыми волосами:
- Работай, как следует! Чтобы все женщины увидели меня и полюбили! Так! Молодец! Хорошо работаешь!
Потом мы позвали молодого родственника шамана, и Кенин-Лопсан фотографировался со мной, а затем и с юношей, и, клянусь, это была самая веселая фотосессия в моей жизни.
- Повезло тебе, - смеясь, сказал он напоследок. – Я иногда таким коварным бываю, но сейчас – в добром настроении. У тебя сегодня хороший день.
И в этом он был, без сомнения, прав.
Шаман и я

Окончание здесь
Tags: Россия, путешествия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Лучшие пироги Стамбула

    Истикляль – пожалуй, самая популярная пешеходная улица Стамбула. Туристы бродят толпами вдоль роскошных витрин, нехотя уступая…

  • Гастроли Петра Зубарева в Москве

    Когда я увидел первый спектакль Петра, то полетел в Сибирь, чтобы познакомиться с этим замечательным человеком. Вам таких…

  • Солнце дербентской кухни

    Для горца еда – прежде всего, инструмент выживания. Блюда, изобретенные среди скал и снегов, зачастую красивы, но это – функциональная красота…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments

Recent Posts from This Journal

  • Лучшие пироги Стамбула

    Истикляль – пожалуй, самая популярная пешеходная улица Стамбула. Туристы бродят толпами вдоль роскошных витрин, нехотя уступая…

  • Гастроли Петра Зубарева в Москве

    Когда я увидел первый спектакль Петра, то полетел в Сибирь, чтобы познакомиться с этим замечательным человеком. Вам таких…

  • Солнце дербентской кухни

    Для горца еда – прежде всего, инструмент выживания. Блюда, изобретенные среди скал и снегов, зачастую красивы, но это – функциональная красота…